Старший  комиссар  по  борьбе  с  фальшивыми  деньгами  месье  Эмиль  Бенаму
чувствовал, что работает не банда, а одиночка. Деньги появлялись в единицах, так
сказать, в «авторских» экземплярах. Первой появилась банкнота в тысячу старых
франков  в 1961  году.

ачался 1963  год.  В  конце  ноября 1963  года  на  почтового  отделения  на
бульваре Бессьер Бенаму поступило долгожданное сообщение. Некий посетитель
с  внушительной  пачкой 100-франковых  банкнотов  приобрел  различные  ценные
бумаги.  Наблюдательный  служащий  по  номерам  банкнотов  определил,  что  они
фальшивые.

Несколько  полицейских  машин  остановились  перед  домом  в  Монжероне,
авеню Сенар, 33. Скромный,  с большим   горячим, что полиция не  стала  тратить
время на официальный запрос и прибыла без ордера на обыск. Боярский пытался
протестовать,  но  его  просто  отвели  в  сторону,  и  начался  тщательный  осмотр
комнат.

Значителен и сам облик этого гения фальшивок: высокий лоб, узкий, немного
великоватый  нос,  энергичный  подбородок,  живые  глаза  за  стеклами  очков,
тяжелая, прямая походка. Ростом, правда, не вышел — всего-то 158 сантиметров.
И  все  же  человек,  которого  один  французский  судебный  репортер  окрестил
«профессор  Косинус»,  поскольку  форма  головы  Боярского  блестяще
иллюстрирует  нарицательное  прозвище  высокообразованных  людей —
«яйцеголовые»,  действительное  исключительное  явление,  правда,  в  негативном
смысле.

Боярский родился в 1912 году в небольшом польском городке Ланцут в семье
мелкого  коммерсанта.  Во  время  учебы  во  Львовском  политехникуме  изучал
политическую  экономию.  Через  несколько  лет  в  университете Данцига  получил
диплом  инженера-строителя.  Вначале  Второй  мировой  войны  он  был  офицером
польской  армии.

За два с половиной года неутомимого труда человек, не прошедший обучения в
производстве  бумаги,  технике  печати,  не  говоря  о  графических  работах,  достиг
такой  высоты,  таких  результатов,  что  они  вполне  заслуживают  эпитета
«гениальные».  Банкноты  Чеслава  Боярского  были  совершенны  по  качеству.  Он
подумал  и  о  водяных  знаках

В 1960  году  Боярский  построил  виллу  в  Монжероне.  Через  два  года  в  ее
подвале он начинает выпуск банкнотов достоинством в 100 новых франков.
Его  близкий  друг  Антуан  Довгье,  которого  Боярский  не  один  раз  спасал  от
неуплаты  долгов,  в  конце  концов,  стал  верным  сообщником.  Боярский
предупредил Довгье,  чтобы  тот  никогда  не  расплачивался  его  деньгами  в  банке
или на почте.

Перес,  председатель  суда,  светился  удовольствием:  предстоял  спектакль,  в
котором он будет играть первую скрипку. Перес знает, что Боярский не обладает
ораторскими  способностями, у него проблемы  с французским  языком, логика —
неизменная помощница изобретателя —  ему  теперь  явно изменяет

Боярскому  остается  одно —  гордиться  своей  работой: «Делать  фальшивые
банкноты  так,  чтобы  все  их  принимали  за  настоящие, —  это  невозможно.  Я
отрешился от всего и попытался сделать невозможное возможным».
Перес старается везде достать унижением Боярского. Когда тот рассказывает о
своих неудачных попытках внедрить свои патенты, судья с откровенной издевкой
ехидно  замечает: «Вам не  вменяются  в  вину  ваши изобретения,  которые никому
не  пригодились.  Это  не  преступление,  это  дилетантство».

Чеслав Боярский в своем последнем слове сказал: «Я глубоко сожалею о том,
что причинил столь значительный ущерб Банку Франции. Я совершенно искренне
уверяю  вас,  что  никогда  не  хотел  принести  вред  кому  бы  то  ни  было.  Не
отнимайте у меня надежды исправить свою вину, принести пользу; подарить моим
детям улыбку».