В данном документе наиболее интересным пунктом являются доходы от «облегчения монет». Немного раньше, в 1293 году, король имел конфиденциальную беседу с искушенным в денежных вопросах ломбардцев Мускиатто Гундн о преимуществах и недостатках манипуляций с монетами. Мускиатто не советовал королю начинать такое рискованное мероприятие, поскольку последствия таких действий налоги на сделки между ломбардцами в налог на евреев, включая удержанные для хозяйства всегда отрицательны, доходы в конечном счете превращаются в огромные потери. Филипп Красивый не совсем понимал нужды экономики страны. Главный советник по монетным вопросам Бэтен Косинель, он же глава парижского монетного двора, также не являлся знатоком в этом вопросе. Косинель мог только подсчитать прямой сиюминутный выигрыш от уменьшения содержания в монетах драгоценных металлов. Кроме того, он был всего лишь преданным слугой своего господина. И Косинель взялся за выполнение указания короля чеканить новейшую крупнейшую французскую монету (соль) с номинальной стоимостью значительно выше прежней, бывшей в обращении. Одновременно он существенно снизил содержание в ней драгоценного металла. Ревизор парижского монетного двора Жак Димер подчинился высочайшему указанию. Крупнейшая монета, бывшая в обращении в период пика махинаций в 1305 году, имела нарицательную стоимость в 36 денье (вместо 12). Это должно было вызвать определенный рост цен. Естественно, что такое не могло произойти за один день. Экономика средневековья гораздо медленнее реагировала на изменения в денежном хозяйстве, нежели в наше время. Таким образом, Филипп Красивый смог с помощью выпуска фальсифицированных и завышенных по сравнению с реальной стоимостью монет быстро освободиться от трети долгов. Баронам и горожанам пришлось похуже. Им досталась только треть ренты, которую они рассчитывали получить из предоставленных королю займов.
Главная 
