Тысячелетиями торговля была исключительно меновой, денег не существовало.
Как  это  происходило,  нам  известно,  например,  из  следующих  строк «отца
истории» Геродота (около 484—425 гг. до н. д.).  
«Карфагенцы утверждают,  будто  в Ливии,  где-то  за Геркулесовыми  столпами
(Гибралтар),  есть место,  где живут  люди  с  таким  обычаем:  если  к ним привозят
товары,  товары  эти  нужно  сложить  в  порядке  на  берегу  моря,  вернуться  на
корабль  и  пускать  оттуда  дым.  Заметив  дым,  туземцы  выходят  на  берег,  кладут
рядом  с  товарами  предназначенное  в  уплату  за  них  золото  и  уходят.  Тут
карфагенцы  сходят  на  берег,  смотрят  выложенное  золото  и,  если  считают  его
достаточным в уплату за их товары, погружают его на корабль и отплывают. Если
же  золота  мало,  они  возвращаются  на  корабль  и  ждут  дальше.  Тогда  туземцы
возвращаются  и  добавляют  к  прежнему  количеству  новое  золото,  пока
карфагенские  торговцы  не  будут  удовлетворены. Ни  одна  сторона  не  совершает
несправедливости  по  отношению  к  другой,  ибо  карфагенцы  не  прикасаются  к
золоту, пока не сочтут его количество приемлемым за свои товары, а туземцы не
трогают товары, пока карфагенцы не увезут золото».  
Как  видим,  точно  установить,  какое  количество  является  необходимым  при
обмене, — задача необычайно сложная. В конце концов, люди начали сравнивать
между  собой  товары  с  помощью  денег.  Это  особый  товар,  являющийся  мерой
стоимости, ее всеобщим эквивалентом.  
«Денежный  товар»  оказался  востребован  всеми,  поскольку  позволял
производить любой обмен, и как раз в то время, когда возникает в данном товаре
острая необходимость.

В  Древнем  Риме pecuitia  обозначало «скот».  Цена  серебра,  когда  оно  позже
появилось в обращении, определялась количеством скота.  
Слово «капитал»  тоже  произошло  от  латинского  слова caput —  голова,
поскольку счет скота вели по головам.  
Широкое  распространение  получили «раковинные  деньги».  Розовато-белая,
похожая на головку змеи, раковина, которую на ее родине, у берегов Индийского
океана,  называют «каури».  Не  случайно  эта  раковина  вошла  в  литературу  под
названием «каури» (купреа) — монета. Многие века она служила международной
валютой. Связки  каури  находили  при  раскопках  по  всему  свету. Были  времена,
когда молодой, сильный раб стоил десять связок по сто каури.  
 Жители  Северной  Америки  расплачивались  раковинами  оливеллы.  Они
обесценились только в XIX веке, когда освоили штамповку подделок.  
На  полузабытых  цивилизацией  тихоокеанских  Соломоновых  островах
раковинные  деньги  до  сих  пор  в  ходу. Местное  население  ценит  их  выше,  чем
любые другие монеты. Те, кто получают европейские деньги в качестве зарплаты,
стараются обменять их на местную «валюту», самую твердую, в точение веков не
подвергающуюся инфляции. 

Минералы  в  качестве  денег  не  получили  большого  распространения.
Исключение  составила  каменная  соль.  Она  долго  совмещала  меновую  и
потребительскую  ценность.  По  этой  же  причине  на  Севере  применялись
«меховые»  деньги —  шкурки  белок,  соболя,  куниц (отсюда  и  упоминаемая  в
летописях денежная единица «куна»).  
В  Китае,  Тибете  и  ряде  других  регионов  Азии  более  девяти  веков  ходили  в
качестве  расчетной  денежной  единицы  чайные  брикеты.  На  них  иногда  даже
выдавливали их номинал и названия «банков-эмитентов».  
Все  эти  товары  не  слишком  годились  на  роль  денег.  Они  долго  сохраняли
«провинциальное» значение, но удовлетворить потребности человечества в целом
не могли. Денежное обращение удалось обеспечить только в результате освоения
металлов»  Преимущества  благородных  металлов  в  данном  случае  оказались
наиболее выгодными.  
Развитие  товарного  производства  сделало  неизбежной «демократизацию»
благородных металлов. Из культового  золото все больше  становилось  товарным.
Самый крупный производитель золота в древнем мире — Египет — стал первым в
истории  человечества  банкиром. Властители Шумера, Халдеи,  страны  Ближнего
Востока покупали у Египта «денежный» металл.  
В  середине III  тысячелетия  до  н.  э.  появились  первые  египетские  деньги —
литые  золотые  кольца.  Важное  значение  их  в  жизни  страны  было  настолько
большим, что в этой связи изменилась даже письменность: иероглифом золота
начали  изображать  три  сближенных  кольца  вместо  прежнего,  который  раньше
изображал схематично промывку золотого песка.

К слову сказать, что обман осуществлялся и в ту пору, когда не существовало
денег. Например, в ацтекской империи злоумышленники разрезали стручки какао,
служившие эквивалентом обмена, вынимали оттуда бобы, затем, заполнив стручки
каким-нибудь веществом, снова склеивали их и выдавали за полноценные.  
Как  видим,  к  овладению  драгоценностями  стремились  всегда  и  подделки
существовали на самых ранних этапах человеческой цивилизации.  
При всем их разнообразии существуют подделки умышленные, а также такие,
которые порождены ошибочными взглядами.  
До  нашего  времени  дошел  древнеегипетский  папирус,  запечатлевший  слова,
приписываемые Изиде — богине плодородия и волшебства: «Как зерно порождает
зерно,  человек —  человека,  так  и  золото  порождает  золото,  и  частица  чистого
металла,  обработанная  надлежащим  образом,  приносит  плод  в  десятки  раз
  11больший,  чем  зерно  в  земле,  как  закваска  в  тесте...»  Идея,  которую  нес  в  себе
документ, освященный высшими небесными силами, стал в дальнейшем основой
алхимии —-  великой  науки «златоделия».  Эфемерная  затея —  подделать
«божественный  металл» —  заполонила  сердца  многих.  Они  подрывали  веру  в
«самое  святое» —  надежность  золота.  Еще  в  древности  с  этими  людьми,
вставшими  на  путь  обмана,  вели  жестокую  борьбу;  колесовали,  сжигали  на
кострах, бросали на съедение диким  зверям.

В Египте и других странах (Индии, Мидии, Персии) местом посвящения была
пирамида, воздвигнутая над древними пещерами.  
«В  сопровождении проводника посвящаемый должен был  сойти в  глубокий и
темный  колодец  или  род  шахты  под  пирамидою;  он  спускался  по  лестнице,
приставленной  к  боку  ямы,  и  был  снабжен  факелом.  Достигнув  дна,  он  видел
перед собою две двери — одна была заперта на засов, а другая подавалась тотчас
от прикосновения его руки. Пройдя в дверь, он видел извилистую галерею, между
тем как дверь закрывалась за ним с громом, который оглашал все своды. Его               
взору  представлялись  надписи,  вроде  следующей; «Кто  пройдет  по  этому  пути
один,  не  оглядываясь  назад,  тот  будет  очищен  огнем,  водою  и  воздухом  и,
восторжествовав над страхом смерти, выйдет из недр на свет дневной, готовясь в
душе   к  принятию  мистерии  Изиды».  Идя  далее,  неофит  достигал  другой
желанной двери, охраняемой тремя вооруженными людьми, на блестящих шлемах
которых  были  изображены  символические  животные.  Здесь  посвященному
предоставлялась  последняя  возможность  вернуться,  если  пожелает.  Когда  он
решал, что пойдет дальше, то подвергался огненному искусу, проходя через залу,
наполненную зажженными горючими веществами, образующими огненные стены

Вполне вероятно, что автор рукописи «Держать в тайне» нарушил свою клятву
посвященного  с  благой  целью.  Он  хотел  раскрыть  методы  изготовления
«натуральных обманок», чтобы было легче вести борьбу с поддельщиками. Ведь в
этой  борьбе  больше,  нежели  любые  жестокие  репрессии,  помогал  рост  знаний.
Определение  реальной  ценности  изделий  из  благородных  металлов  играло
неоценимую роль.  
Эта  задача  стала  крестной  матерью  таких  наук,  как  аналитическая  химия  и
метрология.  Ведь  первыми  профессиональными  аналитиками  стали  именно
знатоки золота.  
Уже  в  Древнем  Египте  зародился  метод  извлечения  благородных  металлов,
который  называют  пирометаллургическим.  К  измельченной  руде  добавляют
флюсы-вещества,  содействующие  ускорению  плавки,  и  коллектор (обычно
свинец), который имеет низкую температуру плавления и обладает способностью
поглощать  благородные  металлы.  Из  свинцового  расплава  их  извлекают
купелированием — окислительным плавлением, при котором свинец отделяется, а
остается  сверкающий  драгоценный «королек».  Из  него,  применяя  различные
реактивы,  последовательно  выделяют  благородные  металлы  и,  неоднократно
повторяя процесс, достигают значительной чистоты. Пирометаллургия позволила
создавать очень высокие эталоны качества благородных металлов.  
В Древнем Египте начали «клеймить»  слитки  знаками,  обозначающими  вес и
качество металла.

Обнаружить  подделку  можно  было  с  помощью  пробирного  камня —
темнозернистого кремнистого сланца, называемого обычно лидийским камнем (по
месту добычи).  
Для  этого  на  поверхность  камня,  слегка  протертую  миндальным  маслом,
наносили  черточку  проверяемым  изделием  и  золотыми  иглами,  проба  которых
известна. Желтый  цвет  черты  золота имеет множество  оттенков;  если  он  темнее
эталона, проба изделия ниже,  если  ярче —  выше. Одинаковая окраска позволяет
установить пробу; при дополнительной проверке поперек черточек наносят мазки
специально подобранными реактивами. В этом случае ошибка определения пробы
не превышает 0,5 %.  
Гомер в «Одиссее» писал, что в Лидии, близ горы Сипилы, находился богатый
город Сипил, В этом городе правил любимец богов, сын Зевса и богини богатства
Плуто  царь  Тантал.  Не  было  на  земле  никого,  кто  был  бы  богаче  Тантала.
Богатейшие  рудники  на  горе  Сипиле  давали  ему  неисчислимые  богатства.  Но
оскорбил  богов  Тантал  и  осудили  его  на  вечные  муки  в  подземном  царстве.  В
«Метаморфозах»  Овидия (43  г.  до  н.  э. —  ок. 18  г.  н.  э«)  сообщается  о  сыне
Тантала Пелопсе, который после смерти отца начал править в городе Сипиле. На
Пелопса пошел войной царь Трои Ил и победил его. Пелопсу пришлось покинуть
родину  и  обосноваться  в  Греции  на  полуострове,  который  до  сего  времени
называется Пелопоннесом. 

Известный  ученый  В.  И.  Вернадский  указывал,  что  недалеко  от  Сипилы
электрум  был  найдет  и  в  россыпях «приблизительно  за  семь  столетий  до  н.  э.».
Скорее  всего,  он  руководствовался  мифом,  который  рассказал  Овидий  в  поэме
«Метаморфозы ».  
...Бог  Дионис  позволил  Мидасу  за  оказанное  его  учителю  Силену
гостеприимство выбрать любой дар. Алчный Мидас захотел, чтобы все, к чему он
прикасался, превращалось в золото. Когда же, сидя за столом, Мидас увидел, что
пища  и  вино,  к  которым  он  прикасался,  превращалось  в  золото,  он  понял,  что
.умрет  от  голода.  Мидас  начал  просить  Диониса  принять  свой  дар  обратно.
Дионис  ответил Мидасу,  чтобы  тот шел  в Тмольские  горы  к истокам Пактола и
там в его водах смыл с тела этот дар и свою жадность. Когда воды Пактола смыли
с  тела  Мидаса  дар  Диониса,  стал  Пактол  золотоносным.  Мидас  личность
историческая. Он царствовал в пограничной с Лидией древней Фригии в 738—696
гг.  до  н.  э.  Тогда  и  было  сделано  открытие  россыпей  электрума,  которое
впоследствии было запечатлено в поэтической форме.

При  Гигесе (687—654  гг.  до  н.  э.)  появилась  первая  в  истории  монета.  Она
отчеканена из электра. Монета называлась статер («коромысло у весов») и имела
массу 14  граммов.  На  ней  был  изображен  лев —  геральдическое  животное
столицы Лидии. Геродот  писал  о  лидийцах: «Первыми  из  людей  они,  насколько
мы знаем, стали чеканить... монету и первыми занялись мелочной торговлей».

Как  говорил  Иван  Балакирев (середина XIX  в.): «Но  золото  не  везде  можно
было  людям  таскать,  и  где  было  набрать  его  для  целого  света? Мы  придумали
заменить  его  деньгами,  тогда-то  игрушка  сделалась  совершенною
необходимостью...  мы  изобрели  потом  векселя,  билеты,  ассигнации,  арбитражи,
переводы, лажи (особые доплаты за согласие принять платеж ассигнациями, а не
серебряной монетой),  проценты,  акции,  капиталы,  облигации,  дивиденды! Какое
облегчение  явилось  от  них  роскоши,  мотовству,  разбою,  эгоизму,  скупости,
глупости.  Прежде,  кто  хотел  отнять  у  ближнего  корову,  должен  был  драться  с
ним:  теперь  он  тихонько  крадет  рублей  сотню  и  покупает  себе  две  коровы —  и
этого  мало:  обещает  заплатить  за  корову  и  ничего  не  платит —  какой  разбой  с
этим сравнится? Прежде, когда надобно было подкупить судью бараном — всякий
мог заметить подкуп, — баран блеял, соседи видели, а теперь никто не видит и не
блеет, когда приносят судье тоже барашка, но только в бумажке!»

Борьба  с фальшивомонетничеством  в Элладе  иногда  принимала  невероятные,
интересные  обороты.  Особенно  прославился  на  этом  поприще  спартанский
законодатель Ликург. Среди  его многочисленных нововведений было  то, что он,
по словам Плутарха, «вывел из употребления всю золотую и серебряную монету,
оставив  в  обращении  только железную,  да  и  той  при  огромном  весе  и  размерах
назначил  ничтожную  стоимость,  так  что  для  хранения  суммы,  равной  десяти
минам, требовался большой склад, а для перевозки — парная запряжка»,  
По  мере  распространения  новой  монеты  многие  виды  преступлений  в
Лакедемоне исчезли. Кому, в самом деле, могла «припасть охота воровать, брать
взятки  или  грабить,  коль  скоро  нечисто  нажитое  и  спрятать  было  немыслимо,  и
ничего  завидного  оно  собою  не  представляло,  и  даже  разбитое  на  куски  не
получало никакого употребления?» 

Более  значительный  статус  и  общественно-политическое  значение  имел
«фиговый доносчик» в Древней Греции.  
У  древних  греков  любимым  продуктом  питания  были фиги (инжир,  смоквы).
Одна  пригоршня  этих  плодов  способна  насытить  изголодавшегося  человека.
Скромный  садик мог  прокормить  целую  семью. Очень  уж  обилен  урожай: 5—7
тонн  фиг  с  гектара —  это  так,  средненько.  Есть  деревья,  которые  в  одиночку
приносят больше. Причем счет идет не на свежий инжир, а на сушеный,  гораздо
более  легкий.  Такова  традиция,  порожденная  необходимостью:  чересчур  нежны
фиги. Их надо либо есть на месте, прямо, как  говорится, под смоковницей, либо
подвяливать и подсушивать, иначе их никуда невозможно отвезти.  
Полезных веществ внутри плода много. Прежде всего, глюкоза с фруктозой. На
долю Сахаров в свежем инжире приходится процентов двадцать, в сушеном — в
три-четыре  раза  больше. Фактически  инжир  набит  сахарами,  и  поэтому  понятна
его  необыкновенная  питательность.  Кислот  же,  которые  всегда  присутствуют  в
плодах, совсем мало; отсюда и глубокий сладкий вкус, и ощущение сытости. Все
это в сочетании с неповторимым сугубо инжирным запахом.

Несмотря  на  принятие  разнообразных  мер  по  борьбе  с  подделками,  многие
эллины  были  охвачены  желанием  делать  деньги  из  ничего —  заниматься
фальшивомонетничеством.  
Не  обошла  эта  волна  быстрого  обогащения  даже  Диогена,  который,  как  все
помнят, ходил по улице днем с фонарем и искал человека.  
Знаменитый  греческий  философ  самоограничения  Диоген  Синопский (412—
323 гг. до н. э.) жил в винной бочке и, если верить легенде, выбросил даже ковш,
когда  увидел мальчика,  пившего  воду  с  ладони. Поговаривали,  что  в молодости
сей  знаменитый  мудрец,  был  фальшивомонетчиком.  В  этом  нет  ничего
удивительного. Отец Диогена, ростовщик и меняла в Синопе — портовом городе
на  южном  побережье  Черного  моря,  был  разоблачен  как  фальшивомонетчик  и
окончил  свои  дни  в  тюрьме.  Молодой  Диоген  длительное  время  уклонялся  от
продолжения семейного дела и даже просил совета у богов. В дельфийском храме
Аполлона  он  прочел  высеченные  на  каменной  стене  слова  изречения:  «Лучше
подделывать  монету,  чем  истину».  Фактически  было  дано  позволение  богов,  и
Диоген  занялся  потомственным  ремеслом,  начал  изготовлять «наполненные»
монеты. Правда, это вроде бы легкое дело он не смог освоить и поневоле обратил
свои взоры на философию. Там легче, нежели изготовлять «легкие» монеты. 

«Легкие» монеты изготавливались путем «наполнения», то есть покрытия ядра
монет  из менее  ценного  или  недрагоценного металла  слоем  золота  или  серебра.
«Наполненные» монеты были найдены уже среди монет Коринфа середины VI в.
до  н.  э.  Это  первые  монеты  с  двусторонней  чеканкой.  Фальшивая  монета —
коринфский  статер —  имела  вес 7,58  грамма,  хотя  настоящей  серебряный
коринфский статер обычно весил 8,7 грамма.  
Геродот (434—425 гг. до н. э.), «отец истории», пишет о Поликрате (правителе
Самоса  в 539—522  гг.  до  н.  э.),  что  последний  чеканил  монеты  из  свинца  и
покрывал  их  позолотой.  Подобным «золотом»  он  расплачивался  с
лакедемонянами, окружившими Самос, и таким образом снял осаду.  
Успешный опыт правящего коллеги переняли другие  греческие властители. В
400  году  до  н.  э.  Дионисий  Сиракузский  повелел  поставить  на  все  монеты
штемпель,  снижавший их  стоимость наполовину. Из должника  своих подданных
хитроумный  тиран  моментально  сделался  их  кредитором.  Относительно
небольшим опытом выпуска «дол пенных» монет обладали мастера чеканки Афин
после  окончания Пелопоннесской  войны (431—404  гг.  до  н.  э.),  которая  довела
экономику Афин  до  полного  упадка, «Отец  комедии» Аристофан  оставил  после
себя  остроумные  стихотворные  зарисовки  тогдашних  событий.  Аристофан
указывает на схожесть судьбы Афин и ее достойных граждан с судьбой «старой,
полнозвучной  монеты»,  которую  подменяют «плохие  медные,  неблагозвучные»
деньги.

Прибыль,  которую  присваивал  себе  фальшивомонетчик,  была  внушительной.
Даже опытный меняла не мог иногда отличить подлинную монету от фальшивой.
В «сердцевину» изделия можно было заглянуть, только разломав монету. И все же
нашелся  человек,  который  смог,  так  сказать,  заглянуть  в  середину  драгоценного
изделия.  Это  был  древнегреческий  ученый  Архимед (287—212  гг.  до  н.  э.),
который изобрел объемно-весовой метод определения плотности вещества.                          
Всем  известно,  что  почтенный  человек  даже  выскочил  нагишом  из  ванны  с
криком: «Эврика!», когда понял, что сделал необычайное открытие.  
Как мы  помним,  задачей Архимеда  было  установить,  из  чего  сделана  корона
сиракузского царя Пиерона, не фальшивая ли она. 

Античные  греческие  монеты  отличаются  высокой  художественностью
исполнения. Почти  все монеты  имеют  достаточно  точную массу.  Редко  заметны
следы  опиловки  ребра  монеты  с  целью  подгонки  под  установленную  массу. На
ребре отсутствуют следы прикосновений режущего инструмента,  
Например,  золотые  статеры  Александра  Македонского  имеют  массу 8,65
грамма.  
В  то  время «дозаторов»,  которые  могли  бы  давать,  например,  золотые  капли
массой строго по весу, не существовало. Очевидно, для каждого экземпляра монет
отвешивалось,  а  может  быть,  отмеривалось  точной  меркой  необходимое
количество  золотого  порошка.  Потом  навески  размещались  в  ячейках  листа
глиняной формы, помещались в печь и нагревались до «белого каления». Порошок
сплавлялся.  Иногда (это  видно  на  серебряных  монетах,  особенно  при  плохом
качестве  чеканки)  отдельные  частицы  сплавлялись  снаружи,  лишь  сцепляясь
оплавленными  частями  между  собой. При  остывании  получалась  линзообразная
лепешечка-агломерат.  Из  золота  плотная,  а  из  серебра —  пористая  и  рыхлая.
Перед чеканкой лепешечку разогревали «до красного каления», держа в щипцах, и
помещали  на  нижней  штемпель.  Ударом;  по  верхнему  штемпелю  достигалось
получение изображения на обеих сторонах монеты.

Несколько  позже  нумизмат  Дж. М,  Ф. Мэй  заметил,  что  на  пяти  монетах  с
подобным  же  изображением  имя  царя  Никокла «можно  было  разглядеть  ясно
только при помощи микроскопа».  
Специалист  по  римской  археологии  из  Оксфордского  университета  доктор
Никос Коккинос предпринял широкое исследование микроскопического письма в
период  античности.  Поиск  крошечных  надписей  представлял  необычайно
трудную  область  исследования,  поскольку,  чем  меньше  предполагаемые  буквы,
тем  труднее  их  распознавание.  Коккинос  все  же  обнаружил  несколько  монет.
Благодаря  этим  находкам  было  доказано  существование  микроскопического
письма.  Теория  доктора  Никоса  Коккиноса  заключается  в  том,  что  крошечные
буквы  резчики  матриц  использовали  как  средство,  с  помощью  которого
смотрители-контролеры царского монетного двора могли распознавать подделки.  
Микроскопические  буквы —  древний  аналог  знаков  современных  банкнот.
Правда,  в  отличие  от  водяных  знаков,  для  проверки  микробукв  был  нужен  не
яркий свет, а увеличительное стекло.  
Как  видим,  государственная  служба  мер  и  весов  трудилась  вовсю,  чтобы
преградить путь фальшивомонетчикам, раскрыть их подделки и наказать. И это им
удавалось. 

Римляне  приписывают  изобретение  монеты  богам  Сатурну,  Янусу  и  царю
Помпелию.  Главного  бога  римлян  именовали  Юпитер,  а  его  жену,
покровительницу  Земли,  звали  Юнона-мать,  монна.  Храмы  Юноне  были
построены по всей Римской империи.  
Согласно одной популярной версии, монеты получили свое название по тому,
что  Римский  монетный  двор  располагался  при  храме  Юноны  в  Риме,  а  саму
Юнону величали либо Юноной Региной (правительницей), либо Юноной Монетой
(провозвестницей).  
По другой версии, главное заключалось в том, что на монетах, выпускавшихся
в Риме и  в провинциях, наиболее часто изображалась Юнона. А  слово «монета»
является уменьшительным от «монны», поскольку изображение Юноны на монете
было обычно небольшим.  
С  течением  времени  изображение  менялось,  а  слово «монета»  приобретало
другой смысл.  
В конце I века н. э. на монетах появляется женская фигура, ничего не имеющая
общего с Юноной. Это — безымянная покровительница монетного дела. По кругу
надпись «Монета Августа». Изображение трех нифм, которые символизируют три
монетных металла, появилось век спустя

Византийский  историк  Свида (X  в.)  переход  слова «советовать»  к  названию
чеканных монет объяснял следующим образом. В III веке до н. э., во время войны
с  греческим  царем  Пирром  в  Риме  ощущалась  острая  нехватка  денег.
Обратившись за советом к богине Юноне, римляне получили от жрецов ее храма
обнадеживающей  ответ: «Война  начата  справедливо,  поэтому  недостатка  в
средствах у вас не будет». Для римлян война закончилась превосходной победой,
была  захвачена  богатейшая «справедливая»  добыча. В  благодарность  за  удачное
пророчество  римляне  стали  почитать  Юнону-Монету,  иначе  Советчицу.  Сенат
издал декрет, чтобы все чеканные деньги-монеты чеканились в храме Юноны как
советчицы и помощницы в денежных затруднительных ситуациях.  
В Римской республике первыми металлическими деньгами, заменившими скот,
были  бесформенные  куски  грубой  меди  определенной  величины  и  с
определенным  весом.  Такие  куски  меди  до 12  фунтов  весом  часто  находят  в
погребениях. По свидетельству древнеримского историка Плиния (23 — 79 гг.), в
середине VI века до н.  э. царь Сервий Туллий придал кускам меди для удобства
определенную форму, удлиненную или квадратную, и выбил на них изображения
быка,  овцы,  слона  и  других  животных.  Эта  так  называемая AES Signatum
(«эссигнатум») — литая бронзовая монета с изображением принималась на вес. Ее
можно считать самой ранней римской монетой.

Монетные  мастера  умело  воплощали  в  металле  свои  замыслы.  Например,
крупная серебряная монета, выпущенная при римском императоре Галлиене (218
—  весна 268  г.)  Изображение  на  ее  оборотной  стороне  выразительно  передает
могучую  власть  денег.  Возле  груд  золота,  серебра,  меди  величественно  стоят
богини Монеты (сразу три богини, сообразно металлам), и каждая держит весы и
рог  изобилия.  Изящная  композиция  словно  иллюстрирует  загадку,  которую
предложил поэт Симфосий:  
Выли  мы  прежде  землей,  сокрыты  в  подземных  темнотах.  Ныне  же  дал  нам
огонь другое имя и цену. Мы — теперь не земля, но за нас ты и землю получишь.  
Правда, сами мастера-денежники в основном были безземельными бедняками.
К ним, своим рядовым подопечным, богиня Монета не очень-то была милостива.
Когда, доведенные до отчаяния, монетарии подняли в 271 году в Риме восстание,
императорская гвардия жестоко расправилась с ними.  
Судьба  самого денария в какой-то  степени  символична для истории Древнего
Рима. И  в наше  время динар —  валюта ряда  арабских  стран,  а  также Сербии —
напоминает  об  этой  древней  монете.  В  других  европейских  странах  он,
превратившись в пфенниг, пережил средние века.  
Ранние  золотые  монеты —  ауреусы (лат. aureus — «  золотой»)  Рим  начала
чеканить  в 222—205  годах  до  н.  э. Но  только  при Цезаре  ауреус  превратился  в
основную золотую монету.