Тысячелетиями торговля была исключительно меновой, денег не существовало.
Как  это  происходило,  нам  известно,  например,  из  следующих  строк «отца
истории» Геродота (около 484—425 гг. до н. д.).  
«Карфагенцы утверждают,  будто  в Ливии,  где-то  за Геркулесовыми  столпами
(Гибралтар),  есть место,  где живут  люди  с  таким  обычаем:  если  к ним привозят
товары,  товары  эти  нужно  сложить  в  порядке  на  берегу  моря,  вернуться  на
корабль  и  пускать  оттуда  дым.  Заметив  дым,  туземцы  выходят  на  берег,  кладут
рядом  с  товарами  предназначенное  в  уплату  за  них  золото  и  уходят.  Тут
карфагенцы  сходят  на  берег,  смотрят  выложенное  золото  и,  если  считают  его
достаточным в уплату за их товары, погружают его на корабль и отплывают. Если
же  золота  мало,  они  возвращаются  на  корабль  и  ждут  дальше.  Тогда  туземцы
возвращаются  и  добавляют  к  прежнему  количеству  новое  золото,  пока
карфагенские  торговцы  не  будут  удовлетворены. Ни  одна  сторона  не  совершает
несправедливости  по  отношению  к  другой,  ибо  карфагенцы  не  прикасаются  к
золоту, пока не сочтут его количество приемлемым за свои товары, а туземцы не
трогают товары, пока карфагенцы не увезут золото».  
Как  видим,  точно  установить,  какое  количество  является  необходимым  при
обмене, — задача необычайно сложная. В конце концов, люди начали сравнивать
между  собой  товары  с  помощью  денег.  Это  особый  товар,  являющийся  мерой
стоимости, ее всеобщим эквивалентом.  
«Денежный  товар»  оказался  востребован  всеми,  поскольку  позволял
производить любой обмен, и как раз в то время, когда возникает в данном товаре
острая необходимость.

В  Древнем  Риме pecuitia  обозначало «скот».  Цена  серебра,  когда  оно  позже
появилось в обращении, определялась количеством скота.  
Слово «капитал»  тоже  произошло  от  латинского  слова caput —  голова,
поскольку счет скота вели по головам.  
Широкое  распространение  получили «раковинные  деньги».  Розовато-белая,
похожая на головку змеи, раковина, которую на ее родине, у берегов Индийского
океана,  называют «каури».  Не  случайно  эта  раковина  вошла  в  литературу  под
названием «каури» (купреа) — монета. Многие века она служила международной
валютой. Связки  каури  находили  при  раскопках  по  всему  свету. Были  времена,
когда молодой, сильный раб стоил десять связок по сто каури.  
 Жители  Северной  Америки  расплачивались  раковинами  оливеллы.  Они
обесценились только в XIX веке, когда освоили штамповку подделок.  
На  полузабытых  цивилизацией  тихоокеанских  Соломоновых  островах
раковинные  деньги  до  сих  пор  в  ходу. Местное  население  ценит  их  выше,  чем
любые другие монеты. Те, кто получают европейские деньги в качестве зарплаты,
стараются обменять их на местную «валюту», самую твердую, в точение веков не
подвергающуюся инфляции. 

Минералы  в  качестве  денег  не  получили  большого  распространения.
Исключение  составила  каменная  соль.  Она  долго  совмещала  меновую  и
потребительскую  ценность.  По  этой  же  причине  на  Севере  применялись
«меховые»  деньги —  шкурки  белок,  соболя,  куниц (отсюда  и  упоминаемая  в
летописях денежная единица «куна»).  
В  Китае,  Тибете  и  ряде  других  регионов  Азии  более  девяти  веков  ходили  в
качестве  расчетной  денежной  единицы  чайные  брикеты.  На  них  иногда  даже
выдавливали их номинал и названия «банков-эмитентов».  
Все  эти  товары  не  слишком  годились  на  роль  денег.  Они  долго  сохраняли
«провинциальное» значение, но удовлетворить потребности человечества в целом
не могли. Денежное обращение удалось обеспечить только в результате освоения
металлов»  Преимущества  благородных  металлов  в  данном  случае  оказались
наиболее выгодными.  
Развитие  товарного  производства  сделало  неизбежной «демократизацию»
благородных металлов. Из культового  золото все больше  становилось  товарным.
Самый крупный производитель золота в древнем мире — Египет — стал первым в
истории  человечества  банкиром. Властители Шумера, Халдеи,  страны  Ближнего
Востока покупали у Египта «денежный» металл.  
В  середине III  тысячелетия  до  н.  э.  появились  первые  египетские  деньги —
литые  золотые  кольца.  Важное  значение  их  в  жизни  страны  было  настолько
большим, что в этой связи изменилась даже письменность: иероглифом золота
начали  изображать  три  сближенных  кольца  вместо  прежнего,  который  раньше
изображал схематично промывку золотого песка.

К слову сказать, что обман осуществлялся и в ту пору, когда не существовало
денег. Например, в ацтекской империи злоумышленники разрезали стручки какао,
служившие эквивалентом обмена, вынимали оттуда бобы, затем, заполнив стручки
каким-нибудь веществом, снова склеивали их и выдавали за полноценные.  
Как  видим,  к  овладению  драгоценностями  стремились  всегда  и  подделки
существовали на самых ранних этапах человеческой цивилизации.  
При всем их разнообразии существуют подделки умышленные, а также такие,
которые порождены ошибочными взглядами.  
До  нашего  времени  дошел  древнеегипетский  папирус,  запечатлевший  слова,
приписываемые Изиде — богине плодородия и волшебства: «Как зерно порождает
зерно,  человек —  человека,  так  и  золото  порождает  золото,  и  частица  чистого
металла,  обработанная  надлежащим  образом,  приносит  плод  в  десятки  раз
  11больший,  чем  зерно  в  земле,  как  закваска  в  тесте...»  Идея,  которую  нес  в  себе
документ, освященный высшими небесными силами, стал в дальнейшем основой
алхимии —-  великой  науки «златоделия».  Эфемерная  затея —  подделать
«божественный  металл» —  заполонила  сердца  многих.  Они  подрывали  веру  в
«самое  святое» —  надежность  золота.  Еще  в  древности  с  этими  людьми,
вставшими  на  путь  обмана,  вели  жестокую  борьбу;  колесовали,  сжигали  на
кострах, бросали на съедение диким  зверям.

В Египте и других странах (Индии, Мидии, Персии) местом посвящения была
пирамида, воздвигнутая над древними пещерами.  
«В  сопровождении проводника посвящаемый должен был  сойти в  глубокий и
темный  колодец  или  род  шахты  под  пирамидою;  он  спускался  по  лестнице,
приставленной  к  боку  ямы,  и  был  снабжен  факелом.  Достигнув  дна,  он  видел
перед собою две двери — одна была заперта на засов, а другая подавалась тотчас
от прикосновения его руки. Пройдя в дверь, он видел извилистую галерею, между
тем как дверь закрывалась за ним с громом, который оглашал все своды. Его               
взору  представлялись  надписи,  вроде  следующей; «Кто  пройдет  по  этому  пути
один,  не  оглядываясь  назад,  тот  будет  очищен  огнем,  водою  и  воздухом  и,
восторжествовав над страхом смерти, выйдет из недр на свет дневной, готовясь в
душе   к  принятию  мистерии  Изиды».  Идя  далее,  неофит  достигал  другой
желанной двери, охраняемой тремя вооруженными людьми, на блестящих шлемах
которых  были  изображены  символические  животные.  Здесь  посвященному
предоставлялась  последняя  возможность  вернуться,  если  пожелает.  Когда  он
решал, что пойдет дальше, то подвергался огненному искусу, проходя через залу,
наполненную зажженными горючими веществами, образующими огненные стены

Вполне вероятно, что автор рукописи «Держать в тайне» нарушил свою клятву
посвященного  с  благой  целью.  Он  хотел  раскрыть  методы  изготовления
«натуральных обманок», чтобы было легче вести борьбу с поддельщиками. Ведь в
этой  борьбе  больше,  нежели  любые  жестокие  репрессии,  помогал  рост  знаний.
Определение  реальной  ценности  изделий  из  благородных  металлов  играло
неоценимую роль.  
Эта  задача  стала  крестной  матерью  таких  наук,  как  аналитическая  химия  и
метрология.  Ведь  первыми  профессиональными  аналитиками  стали  именно
знатоки золота.  
Уже  в  Древнем  Египте  зародился  метод  извлечения  благородных  металлов,
который  называют  пирометаллургическим.  К  измельченной  руде  добавляют
флюсы-вещества,  содействующие  ускорению  плавки,  и  коллектор (обычно
свинец), который имеет низкую температуру плавления и обладает способностью
поглощать  благородные  металлы.  Из  свинцового  расплава  их  извлекают
купелированием — окислительным плавлением, при котором свинец отделяется, а
остается  сверкающий  драгоценный «королек».  Из  него,  применяя  различные
реактивы,  последовательно  выделяют  благородные  металлы  и,  неоднократно
повторяя процесс, достигают значительной чистоты. Пирометаллургия позволила
создавать очень высокие эталоны качества благородных металлов.  
В Древнем Египте начали «клеймить»  слитки  знаками,  обозначающими  вес и
качество металла.

Обнаружить  подделку  можно  было  с  помощью  пробирного  камня —
темнозернистого кремнистого сланца, называемого обычно лидийским камнем (по
месту добычи).  
Для  этого  на  поверхность  камня,  слегка  протертую  миндальным  маслом,
наносили  черточку  проверяемым  изделием  и  золотыми  иглами,  проба  которых
известна. Желтый  цвет  черты  золота имеет множество  оттенков;  если  он  темнее
эталона, проба изделия ниже,  если  ярче —  выше. Одинаковая окраска позволяет
установить пробу; при дополнительной проверке поперек черточек наносят мазки
специально подобранными реактивами. В этом случае ошибка определения пробы
не превышает 0,5 %.  
Гомер в «Одиссее» писал, что в Лидии, близ горы Сипилы, находился богатый
город Сипил, В этом городе правил любимец богов, сын Зевса и богини богатства
Плуто  царь  Тантал.  Не  было  на  земле  никого,  кто  был  бы  богаче  Тантала.
Богатейшие  рудники  на  горе  Сипиле  давали  ему  неисчислимые  богатства.  Но
оскорбил  богов  Тантал  и  осудили  его  на  вечные  муки  в  подземном  царстве.  В
«Метаморфозах»  Овидия (43  г.  до  н.  э. —  ок. 18  г.  н.  э«)  сообщается  о  сыне
Тантала Пелопсе, который после смерти отца начал править в городе Сипиле. На
Пелопса пошел войной царь Трои Ил и победил его. Пелопсу пришлось покинуть
родину  и  обосноваться  в  Греции  на  полуострове,  который  до  сего  времени
называется Пелопоннесом. 

Известный  ученый  В.  И.  Вернадский  указывал,  что  недалеко  от  Сипилы
электрум  был  найдет  и  в  россыпях «приблизительно  за  семь  столетий  до  н.  э.».
Скорее  всего,  он  руководствовался  мифом,  который  рассказал  Овидий  в  поэме
«Метаморфозы ».  
...Бог  Дионис  позволил  Мидасу  за  оказанное  его  учителю  Силену
гостеприимство выбрать любой дар. Алчный Мидас захотел, чтобы все, к чему он
прикасался, превращалось в золото. Когда же, сидя за столом, Мидас увидел, что
пища  и  вино,  к  которым  он  прикасался,  превращалось  в  золото,  он  понял,  что
.умрет  от  голода.  Мидас  начал  просить  Диониса  принять  свой  дар  обратно.
Дионис  ответил Мидасу,  чтобы  тот шел  в Тмольские  горы  к истокам Пактола и
там в его водах смыл с тела этот дар и свою жадность. Когда воды Пактола смыли
с  тела  Мидаса  дар  Диониса,  стал  Пактол  золотоносным.  Мидас  личность
историческая. Он царствовал в пограничной с Лидией древней Фригии в 738—696
гг.  до  н.  э.  Тогда  и  было  сделано  открытие  россыпей  электрума,  которое
впоследствии было запечатлено в поэтической форме.

При  Гигесе (687—654  гг.  до  н.  э.)  появилась  первая  в  истории  монета.  Она
отчеканена из электра. Монета называлась статер («коромысло у весов») и имела
массу 14  граммов.  На  ней  был  изображен  лев —  геральдическое  животное
столицы Лидии. Геродот  писал  о  лидийцах: «Первыми  из  людей  они,  насколько
мы знаем, стали чеканить... монету и первыми занялись мелочной торговлей».

Как  говорил  Иван  Балакирев (середина XIX  в.): «Но  золото  не  везде  можно
было  людям  таскать,  и  где  было  набрать  его  для  целого  света? Мы  придумали
заменить  его  деньгами,  тогда-то  игрушка  сделалась  совершенною
необходимостью...  мы  изобрели  потом  векселя,  билеты,  ассигнации,  арбитражи,
переводы, лажи (особые доплаты за согласие принять платеж ассигнациями, а не
серебряной монетой),  проценты,  акции,  капиталы,  облигации,  дивиденды! Какое
облегчение  явилось  от  них  роскоши,  мотовству,  разбою,  эгоизму,  скупости,
глупости.  Прежде,  кто  хотел  отнять  у  ближнего  корову,  должен  был  драться  с
ним:  теперь  он  тихонько  крадет  рублей  сотню  и  покупает  себе  две  коровы —  и
этого  мало:  обещает  заплатить  за  корову  и  ничего  не  платит —  какой  разбой  с
этим сравнится? Прежде, когда надобно было подкупить судью бараном — всякий
мог заметить подкуп, — баран блеял, соседи видели, а теперь никто не видит и не
блеет, когда приносят судье тоже барашка, но только в бумажке!»