В феврале 1744 года известный уральский заводчик Акинфий Демидов (1678— 1745 гг.) преподнес императрице Елизавете Петровне серебряный слиток весом 11 килограммов. Слиток выплавили на алтайских заводах Демидова из местных медных руд.
В Колывань для проверки «заявки» срочно послали бригадира Бейера. В январе
1745 года он приступил к плавке медно-серебряной руды, заранее заготовленной
демидовскими приказчиками.
19 января 1726 года Демидов послал доношение в Берг-коллегию, в котором
сообщает, что «для происку медных и прочих руд и осмотру руд и лесов посылал
(рудоискателей) с заводов в Сибирь, в Томской и другие уезды в 1724 году».
Рудоискатели возвратились в сентябре 1725 года и принесли весть об открытии
ими богатых медных руд.
Однако Акинфий Демидов думал о другом. 4 февраля он подал новое
прошение, в нем, словно, между прочим, после просьб о запрещении «винной и
пивной продажи» на намечаемых к строительству заводах и о взятии в
компаньоны генерала В. И. Геннина, просил разрешить ему разрабатывать не
только медные руды на Алтае, но и серебряные и золотые, «ежели же, где
приищутся впредь».
Проведя первые плавки, Демидов внезапно принял решение забросить
Локтевский рудник и завод и обратился к генералу В. И. Геннину с просьбой
прислать ему опытного в медном деле мастера для выбора места под новый завод.
Доносители изрядно мешали деятельности Акинфия Демидова как на Алтае,
так и на Урале. Не успел горнозаводчик прийти в себя от наезда петербургских
ревизоров на Алтай, как в мае 1733 года екатеринбургский фискал,
подканцелярист Капустин подал императрице Анне Иоанновне «извет» о
неплатеже в казну налогов с Невьянских заводов и о наличии на алтайских землях
Демидова серебряной руды, которую «без указа плавить не велено».
Прошло еще три года, в августе 1739 года академик И. Г. Гмелин, путешествуя
по Сибири, посетил Колыванский завод и в своих путевых записях отметил, что
тамошняя руда наряду с медью содержит и серебро.
Выплавка серебра и золота — процесс сложный. И если это делали под башней,
то в ее районе существовала целая система подземных помещений, в которых
можно было разместить людей, плавильные горны, топливо, продукты питания,
сырье для плавки и многое другое.
Примерно в середине 20-х годов XVIII века на Невьянском заводе появились
каменный господский дом и заводская контора. А рядом с деревянной церковью
поставили каменную колокольню, которую более двухсот лет любопытствующие
путешественники будут называть падающей, а местные жители их поправлять:
«Нет! Наша башня наклонная!»
Другую комнату называют «слуховой». Если встать лицом в один из углов,
четко можно услышать шепот человека, находящегося в противоположном углу.
Подобный акустический эффект вызван двумя причинами: особой геометрией
сводчатого потолка и определенным соответствием высоты свода и размеров
комнат.
Прославила себя Анна Иоанновна невиданным ранее государственным
мошенничеством. С 1735 года началась тайная чеканка иностранных золотых
монет — голландских дукатов, прозывавшихся в России червонцами.
Прусского короля Фридриха II Великого (1712—1797 гг.) — «Старого Фрица»
— потомки называли блестящим правителем, «философом на троне». Какова нее
была его философия? Великий Вольтер сказал о Фридрихе: «Он плюет в миску,
чтобы отвратить других».
Через пять лет вся наличность прусского короля была спущена в первой
(1740—1742 гг.) и второй (1744—1745 гг.). Силезских войнах. Первоначальный
капитал для новой кампании, в которой Фридрих был в союзе с Англией и
некоторыми германскими государствами за обладание Силезией и Саксонией
против коалиции Австрии, Франции, России, Швеции и большинства германских
княжеств, финансовые эксперты Фридриха оценили в 5,5 млн. талеров.
Завоевание Саксонии было первой целью прусской армии. Необходимые для
войск мелкие монеты для покрытия первых военных потребностей уже были
изготовлены по образу лейпцигских монет в Кенигсберге и Бреслау, пока в
строгом соответствии с саксонскими нормами. Как видим, Фридрих II начинает
потихоньку увлекаться фальшивомонетничеством.
Когда прусские войска остановились в Богемии, Эфраим предложил
подделывать австрийские монеты достоинством в 7, 10 и 20 кройцеров из расчета
200 тыс. монет на 1 млн. талеров. Глава оккупационных властей в Саксонии
Фридрих Вильгельм Борке сопроводил эти предложения своим комментарием. Он
давал высокую оценку такой афере, поскольку тогда солдаты Богемии обойдутся
дешевле.
Примеру «Старого Фрица» последовали другие «монетные господа». Первым
стал граф фон Вид, который в своей мастерской в Нойвиде чеканил
недоброкачественные 4-грошовые монеты, сбывал их в основном в Саксонии,
составляя конкуренцию прусским «фальшивомонетчикам».
Естественно, что вину за монетные махинации возложили на евреев, которые,
в основном, являлись арендаторами королевских и многих других монетных
дворов.
Безусловно, в руках Эфраимов тоже оседало немало из того, что они делали по
заказу своих господ. Ярким свидетельством их власти стал великолепный дворец
Эфраимов в Берлине. При Гогендоллернах они были в большой чести, а глава
предприятия получил ранг тайного советника. «Эфраим и сыновья» занимались
денежным обманом, но чеканили «эфраимиты» по указке своих
высокопоставленных хозяев.
«Философ на троне» снова оказался в плену трюкачества алхимиков. Если бы
этому просвещенному самодержцу были известны комедии англичанина Бена
Джонсона, то все было бы иначе.
Вину возложили на евреев-монетчиков. Имена монетчика арендатора Даниэля
Итцига и банкира Натана Фейтеля Эфраима стали в Берлине символом
мошеннического «еврейского ростовщичества».
Главная 
