Прусского короля Фридриха II Великого (1712—1797 гг.) — «Старого Фрица»
— потомки называли блестящим правителем, «философом на троне». Какова нее
была его философия? Великий Вольтер сказал о Фридрихе: «Он плюет в миску,
чтобы отвратить других».

Через  пять  лет  вся  наличность  прусского  короля  была  спущена  в  первой
(1740—1742  гг.)  и  второй (1744—1745  гг.). Силезских  войнах. Первоначальный
капитал  для  новой  кампании,  в  которой  Фридрих  был  в  союзе  с  Англией  и
некоторыми  германскими  государствами  за  обладание  Силезией  и  Саксонией
против коалиции Австрии, Франции, России, Швеции и большинства германских
княжеств, финансовые эксперты Фридриха оценили в 5,5 млн. талеров.

Завоевание Саксонии  было первой целью прусской  армии. Необходимые  для
войск  мелкие  монеты  для  покрытия  первых  военных  потребностей  уже  были
изготовлены  по  образу  лейпцигских  монет  в  Кенигсберге  и  Бреслау,  пока  в
строгом  соответствии  с  саксонскими нормами. Как  видим, Фридрих II начинает
потихоньку увлекаться фальшивомонетничеством.

Когда  прусские  войска  остановились  в  Богемии,  Эфраим  предложил
подделывать австрийские монеты достоинством в 7, 10 и 20 кройцеров из расчета
200  тыс.  монет  на 1  млн.  талеров.  Глава  оккупационных  властей  в  Саксонии
Фридрих Вильгельм Борке сопроводил эти предложения своим комментарием. Он
давал высокую оценку такой афере, поскольку тогда солдаты Богемии обойдутся
дешевле.

Примеру «Старого Фрица» последовали другие «монетные господа». Первым
стал  граф  фон  Вид,  который  в  своей  мастерской  в  Нойвиде  чеканил
недоброкачественные 4-грошовые  монеты,  сбывал  их  в  основном  в  Саксонии,
составляя  конкуренцию  прусским «фальшивомонетчикам».

Естественно, что вину за монетные махинации возложили на евреев, которые,
в  основном,  являлись  арендаторами  королевских  и  многих  других  монетных
дворов.
Безусловно, в руках Эфраимов тоже оседало немало из того, что они делали по
заказу своих господ. Ярким свидетельством их власти стал великолепный дворец
Эфраимов  в  Берлине.  При  Гогендоллернах  они  были  в  большой  чести,  а  глава
предприятия  получил  ранг  тайного  советника. «Эфраим  и  сыновья»  занимались
денежным  обманом,  но  чеканили «эфраимиты»  по  указке  своих
высокопоставленных хозяев.

«Философ на троне» снова оказался в плену трюкачества алхимиков. Если бы
этому  просвещенному  самодержцу  были  известны  комедии  англичанина  Бена
Джонсона, то все было бы иначе.

Вину возложили на евреев-монетчиков. Имена монетчика арендатора Даниэля
Итцига  и  банкира  Натана  Фейтеля  Эфраима  стали  в  Берлине  символом
мошеннического «еврейского ростовщичества».