Впервые в России проект выпуска бумажных денег рассматривался в 1744 году
и был отвергнут  сенатом на  том основании, что бумажные деньги хуже медных,
поскольку «никакой  внутренней  доброты  не  содержат».

Осенью 1770  года  в  петербургской  пристани  пришвартовался  большой
четырехмачтовый  голландский  барк.  На  удивление,  трап  был  подан  быстро  и
измученные  тяжелым  путешествием  пассажиры  начали  сходить  на   берег. Шел
сильный  дождь, наступали  сумерки. Одним из последних  вступил на  трап  кучер
графа  П.  Чернышева.  Огромного  роста  мужчина  шел,  сильно  пошатываясь  от
принятого на грудь шкалика. В середине трапа он оступился, упал за борт и исчез
в водной пучине.

В это же время в министерство иностранных дел доставили из Гааги срочную
депешу  от  посла  России  князя  Д.  А.  Голицына.  В  ней  он  сообщал,  что  по
имеющимся  у  него  агентурным  сведениям  в  Голландии  налажено  производство
фальшивых русских банкнот. Далее Д. А. Голицын писал, что это не политическая
диверсия со стороны голландского правительства, а результат деятельности банды
международных  фальшивомонетчиков.

Генерал-прокурор А. А. Вяземский убедился еще и в том, что страны Европы
не  знают, что в России изготовляют так называемые «голландские червонцы» —
золотые монеты, в точности копирующие голландские дукаты. Они не отличались
от  оригинала  ни  в  пробе,  ни  в  весе. Их  чеканили  для  заграничных  платежей. В
первую  очередь  это  были  закупки  провианта  Архипелагической  экспедиции,
покрывшей  себя  неувядаемой  славой,  разгромив  турецкий  флот  в  знаменитой
Чесменской битве.

Однако  возвратимся  к  последствиям  авантюры  Шампоньоло  и  других
фальшивомонетчиков.
Ассигнации 75-рублевого достоинства были изъяты из обращения, так как они
переделывались  весьма  искусно  из 25-рублевых.

В  России  появление  поддельных  ассигнаций  являлось  обычной  прозой.
Сенат непрестанно требовал от всех властей, чтобы они употребляли «всемерное
старание  к  открытию  сочинителей фальшивых  ассигнаций»,  а  также  установили
«бдительный присмотр за теми, у кого окажутся такие деньги».

Наполеон  начал  готовить  экономическую  диверсию  против  России  в  начале
1810  года.  Уже  тогда  для  этой  ответственной  работы  был  приглашен  гравер
главного военного управления Франции Лаль. Тщательно засекреченная операция
проводилась  под  руководством  брата  личного  императорского  секретаря  Фэна.
Вся работа была разбита на части. Второстепенные исполнители не знали о цели
операции.

Больше  всего  французских  фальшивомонетчиков  подвели  подписи  русских
чиновников. На настоящих русских рублях подпись подлинная, сделанная пером и
тушью.  С  течением  времени  она  немного  выцветает,  приобретает  коричневый
оттенок. На «французских рублях» подписи чиновников выгравированы на меди и
печатаются черной типографской краской, как и все изображение ассигнации

Кроме  того,  оккупированное  население  не  слишком  торопилось  продавать
захватчикам свои припасы. В основном, французские деньги самим французам и
доставались.  Император  выплачивал  ими  жалованье  из  расчета  в  четверть
номинальной  стоимости

Маркиз  Коленкор,  главный  придворный  конюшенный  Наполеона,  в  своих
воспоминаниях  рассказал  о  том,  как  возвращающийся  в  Париж  император  с
отчаянием воспринял известие о сдаче Вильно, его последнего бастиона в России.